Иван Ярыгин дважды становился чемпионом Олимпийских игр, и каждая его победа обросла легендами. Особняком стоит золото Монреаля-1976, добытое в тяжелейшей борьбе — как фактически, так и фигурально. Защитить медаль оказалось сложнее, чем завоевать в первый раз. Но Ярыгин блестяще справился с этой задачей.

Перезагрузка в родной деревне

Тренер Ивана Ярыгина, величайший Дмитрий Миндиашвили, стал думать о монреальской Олимпиаде сразу же после триумфа в Мюнхене-1972. «Эта мечта родилась у него в тот же день, когда мы получили правительственные награды за победу, — вспоминал Ярыгин. — Он твердил о Монреале постоянно, и постепенно этот город стал моей навязчивой идеей».

Олимпийский цикл получился крайне неоднородным. Ярыгин считался безоговорочным лидером сборной в своём весе, хотя его главный соперник Владимир Гулюткин никуда не делся. Но борца захлестнула неспортивная волна. Иван Сергеевич был желанным гостем на разных приёмах и в рабочих коллективах. Ему доверили кресло депутата в городском Совете, и он увлёкся общественной работой, помогая обустраивать катки и детские площадки во дворах. Спорт стал уходить на второй план, и это очень быстро аукнулось — Ярыгин проиграл Харальду Бюттнеру из ГДР в финале Евро-1974, а затем сенсационно остался без медалей чемпионата СССР.

Поражения осложняли задачу отбора в Монреаль, и Миндиашвили это понимал. После провала на первенстве страны тренер жёстко поговорил с подопечным, пытаясь привести его в чувство. В конце беседы Дмитрий Георгиевич предложил Ярыгину уехать на родину, чтобы перезагрузиться. Борец не стал спорить и на месяц отправился в деревню Сизую в районе Саяно-Шушенской ГЭС.

Конечно, Ивану никто не давал валяться на диване. Его отец Сергей Николаевич заставлял сына работать с утра до ночи. «Я и в кузне трудился, и дрова колол, и в леспромхоз за продуктами ездил», — признавался спортсмен. Но не роптал — наоборот, получал удовольствие: «Господи, как же хорошо мне было в родном доме! Разговоры с братьями ночами напролёт…»

Перезагрузка, казалось, помогла Ярыгину — он выиграл абсолютный чемпионат СССР. Но в 1975 году красноярец снова проиграл Бюттнеру на европейском первенстве (правда, это не помешало ему взять золото), а затем уступил извечному сопернику Гулюткину. После этого Иван решил бросить спорт и опять уехал в Сизую, где рубил лес, помогал отцу в кузнице и ходил с братом на охоту. К счастью, через месяц он остыл и вернулся в Красноярск, где его ждал Дмитрий Георгиевич.

Радость от силы

Ярыгину во многом повезло, что Гулюткин оступился на чемпионате мира и стал только третьим. Золотая медаль автоматически давала бы дорогу в Монреаль киевлянину с уральскими корнями. А так у сибирского богатыря появился шанс побороться за путёвку в Канаду.

Пока Иван пахал в спортзале, его тренер яростно доказывал руководству сборной: «В год Олимпиады стоит ориентироваться только на Ярыгина». Настойчивость Миндиашвили заставляла тренеров идти ему на уступки. По легенде, Дмитрий Георгиевич во время споров вспоминал подвиги сибиряков, спасавших Москву в годы войны.

С такой поддержкой Ярыгин просто не имел права проигрывать. Перед Олимпиадой он набрал прекрасную форму и снова стал «Иваном Грозным», наводившим ужас на всё борцовское сообщество. Победы на Кубке мира и чемпионате Европы в 1976 году гарантировали красноярцу поездку в Монреаль.

 — Журналисты в те дни писали, что Ярыгин выступает с ураганным натиском, — вспоминал Иван Сергеевич. — Я и сам чувствовал, что пришла необыкновенная свежесть движений, полная раскрепощённость. Было необыкновенно радостно ощущать свою силу.

Фото: архивы Красноярского края ВКонтакте

Терпел изо всех сил

Но выход на канадский ковёр мог остаться лишь мечтой. В тренировочном поединке Ярыгин сломал ребро. «Постарался» его друг по сборной страны Николай Балбошин, известный как мастер греко-римской борьбы.

 — Мы ломали друг друга на последних тренировках, аж косточки хрустели! «Ломали» — это не для красного словца, — рассказывал Ярыгин. — Нашими спарринг-партнёрами были классики. Мне достался Николай Балбошин — человек, который мог сломать рёбра сопернику и не заметить этого. Именно это и случилось со мной — во время схватки я ощутил безумную боль.

Есть легенда, что Ярыгин якобы скрыл перелом от всех, включая Миндиашвили. История верна лишь отчасти. Соперники действительно не знали о травме советского борца. А вот тренер был первым, кому Иван сообщил неприятную новость.

 — Иду к Миндиашвили: «Дмитрий Георгиевич…». Тренер по моему лицу догадывается, что произошло нечто ужасное, и становится белее бумажного листа. Ещё бы! Пройти такой нечеловеческий трудный путь, чтобы попасть на Игры, и споткнуться на ровном месте. «Я сломал ребро…» Решаем, что бороться всё-таки надо», — вспоминал Ярыгин.

Спортсмен и тренер не стали никому рассказывать о сломанном ребре. Для любого соперника такая информация — лучший подарок. Нюансами владели только сам Ярыгин, Миндиашвили и медицинская бригада сборной СССР. Чтобы хоть как-то сбить боль, тренер лично растирал своего борца разогревающими мазями, не жалея времени. Но на ковре спортсмен всё равно испытывал дискомфорт и терпел изо всех сил, стараясь не подавать виду.

Очнулся в раздевалке

В первой же схватке на Олимпиаде-1976 Ярыгин встретился с Бюттнером — тем самым немцем, который дважды победил его на чемпионатах Европы. Настрой на реванш был особенным: Миндиашвили разобрал соперника на мельчайшие детали, а перед поединком прямо говорил Ивану: «Ты должен его разорвать!» Но сибиряк и сам знал, что делать. В итоге Ярыгин не дал Бюттнеру ни единого шанса: 13:2 — колоссальная разница для вольной борьбы!

Далее Иван не чувствовал конкуренции вплоть до финала, который прошёл 31 июля 1976 года. Там ему достался американец Расс Хелликсон. Раньше они встречались на Кубке мира, и Ярыгин по доброте душевной делился с соперником секретами мастерства. Миндиашвили был крайне недоволен этим и, как оказалось, не зря.

 — Мой дружок Расс оказался способнейшим учеником. Настолько, что в финальной встрече я пожалел, что был слишком щедр, обучая его, — признавался Ярыгин. — А в приёмах, атаках и контратаках Расса я видел самого себя, как в зеркале.

Встреча завершилась с феноменальным для борьбы счётом 19:13 в пользу Ярыгина. После сирены оба борца повисли друг на друге, не в силах разойтись. Судья разнял их и поднял руку Ивана, ознаменовав его второе олимпийское чемпионство. Правда, сам спортсмен осознал это не сразу — спустившись с ковра, он рухнул без сил на землю и очнулся уже в раздевалке.

Позже главный тренер сборной СССР Юрий Шахмурадов, подводя итоги Монреаля, сказал: «Иван Ярыгин на решающем этапе подготовки к Олимпиаде показал пример самозабвенной отдачи. Он поразил нас самоотверженным отношением к тренировкам. Именно это и обеспечило ему новую значительную победу».

Земляки

Олимпийским чемпионом в 1976 году также стал красноярский борец греко-римского стиля Алексей Шумаков, победивший в категории до 48 кг. Этот триумф сильно обрадовал Ивана Ярыгина: 

 — При встрече поднимаю его на руки, подкидываю вверх — он ведь сорокавосьмушник, наш Лёха! «Молодчага! — кричу ему. — Не уронил чести нашего богатырского края!»